Ты думаешь, что эта лёгкость
Даётся априори мне легко,
Ведь изначально между нами пропасть,
Я Чай с лимоном, а ты – Молоко.

Не плачу, не прощаюсь с жизнью прежней,
Но только ночи стали мне теперь без сна,
И от эмоций шея пятнами повержена,
Они сильны, таинственная мгла.

На шее пятна проступают,
Когда рассказываю вслух
О том, что нас с тобой сближает
Твоей подушки лёгкой пух.

Но всё равно легко с тобою,
Я не хочу, чтоб ты пропал,
Я теплотой тебя укрою,
И сохраню в душе запал.

Хочу, чтоб ты им был без лишних слов,
Хочу летать в Париж на Рождество,
Но только нужен ли тебе такой улов?
– Мои мечты отнюдь не хвастовство.

Синиц в руках полным-полно,
Журавль мне в небе нужен очень,
Сам пригласи меня в кино,
Хоть на ногах стою я прочно.

Любить не надо беспрестанно –
Как захочу: открою дверь.
Стремиться я не перестану,
И жаждать нового, поверь.

Хочу гореть ярче огня,
Хочу летать - так выше гор,
Амбиции не прячу я,
Мечты мои - не праздный вздор.

От ветра воротник подняв,
На набережной Сены я,
Не позвоню тебе, упав
В объятья другого гения.
Зима 2009.

Manual flight mode

Если ты всем сердцем хочешь,
Чтобы я была с тобою,
Позаботиться ты сможешь? –
Я теплом тогда укрою.

Да, тебя я понимаю,
Что не каждому дано,
В облаках порой летаю –
Жизнь – красивое кино.

Если взвесил ты все «за»,
Если высохла слеза –
А поймать меня ты сможешь? –
Я – цветная стрекоза.

Да, с тобой мне хорошо,
Но мне много надо:
Ты мне сможешь это дать
В утренней прохладе?

Сможешь быть ты на чеку,
Чтоб я не скучала,
И любить не на бегу
С самого начала?

Ты читал мои стихи? –
В них моя вся личность.
Откупаю все грехи
Я за безналичность.

Я бываю снежная, а бываю добрая,
От тебя зависит – щедрая иль постная.
Я снаружи мягкая, нежная и тёплая,
Только знай, что когти очень-очень острые.




\
Ты такой загадочный,
Я - не меньше тайна.
И талон посадочный
Ты, подумав, дай мне.

Ведь непрост он будет –
Наш с тобой полёт:
Кто же из нас штурман,
Ты иль я – пилот?

Ты хороший лётчик?
Налетал часы? –
Я без парашюта:
Жизни на весы…

Она одна

Нас с тобой соединяет
Нить, что всех прочнее.
Когда музыка играет,
Я люблю тебя сильнее.

Музыка в моей душе,
Ты пока её не слышишь.
Сплю, конечно, в неглиже,
А ты мягко дышишь.

Я ведь счастлива с тобой,
А ты мне не веришь,
Не найдёшь опять покой –
Роль чужого меришь.

Ты не бойся и не злись –
Я всегда с тобою.
Я, конечно, не его –
Я сама собою.

Не кричи, шепчи – тебя услышу я

Я хочу, чтоб весенний дождь прошёл,
Чтобы смыл с брусчатки все грехи мои,
Все следы мои, и моей Любви,
Час расплаты ещё не пришёл.

Вновь тепла стала кровь моя,
Снова дышится грудью полною,
Снова диск Луны монотонную
Расплескает меня за края…

Снова слышу я – граммофон поёт,
Снова фото мне цвета сепии,
Смягчают блеск бестии,
И навстречу в цилиндре идёт…

Он…элегантно так, трость и бабочка,
Тёмное кашне, блеск начищенных туфлей,
Всё с иголочки, точно не без фей,
У которых рядом волшебная палочка.

Незамечено мимо пройти не получится,
Но скрываться – совершенно нет нужды,
Не мне мучиться и дарить цветы.
Просто, выпив кофе на террасе, не соскучиться.

Посидеть бы так, не торопясь, под крышею –
Посмотреть бы на апрельский дождь.
Ты придёшь, с тобой вернётся дождь,
Не кричи, шепчи – тебя услышу я.

Я себя за всё прощаю...

Ты спросил: «А, может, ну их?»
Я ответила: «Согласна,
Улетаю утром в Цюрих,
Там то пасмурно, то ясно».

Может, ты меня не понял,
Может, ждал ещё ответа,
Оплатила срочно бронь я,
Улетела без привета.

Нет, я вовсе не скрывалась,
Ведь ответила я сразу.
И душа не растрепалась,
И совсем не мокро глазу.

Не могу ведь я иначе
На такой вопрос ответить.
Гордость бдит, оно тем паче:
Это сложно не заметить.

Стало всё уже неважным,
Стало всё теперь прошедшим,
Ты в час ночи был отважным,
В пол-второго стал Ушедшим.

Не хочу, чтоб был в обиде
За мое молчание,
Не хочу ходить я в твиде,
Чёрно-шёлковом белье…

Всё когда-то опостылит,
Хочется сбежать на волю,
Разум беспрестанно мыслит –
Ищет он иную долю…

Да такую, чтоб с размахом
На всю степь, да без тоски:
«Да, я счастлива, пусть прахом,
Все рассыплются грехи!»

Я себе их все прощаю,
Пред другими не кичась,
За поступки отвечаю,
И плачу я, не мечась.

Только подать-то церковная,
От греха не бережёт,
Ни пунцовой, ни морковною,
Я не стану, но, не в счёт.

Я не прячусь, где Ответственность? –
Я беру её все больше,
В уголке стоит Посредственность,
Раз от раза она тоньше…

Я вчера была убийцею,
Сего дня – опять твой ангел,
Захочу – стану тупицею,
Только б не устал мой Ангел.

Превращенья мне неведомы –
Подмигнёт пассионарий:
В сне предутреннем заведомо
Подсмотрю на День сценарий.

Illustration: Karl Briullov "the Genius of art"

Ненамеренно

Подумал ты, что я колдунья –
Я не могу приворожить,
Потом подумал – просто врунья,
В империи живу я лжи.

Не мучайся – не угадаешь:
Я лгу? Люблю? Прощу? Ценю?
В моих объятьях ты растаешь,
Отпев осеннюю зарю.

Я каяться не буду вовсе –
От покаянья толка нет.
На чувства жадная, как Гобсек,
И натворю, возможно, бед.

Намеренно не обижаю
Я никого вокруг,
И от себя не провожаю
Тебя, мой милый друг.

Три дня и три ночи

Едва ощутимо, до боли ранимо
Летящий на свет мотылёк
Души лепестки задевает пугливо,
Стараюсь сберечь чувства впрок.

Глаза закрываю, тебя представляю,
Волною нахлынет восторг,
Картины рисую, а в небе танцует
Ещё всё живой мотылёк.

Три дня и три ночи глядишь в мои очи,
И я растворяюсь в тебе,
А длинные ночи, что дней не короче
Плетут два узора в Судьбе.

Пишу с перерывом, ведь сердце с надрывом,
Боюсь, что умрёт мотылёк,
Пишу некрасиво, корявым курсивом
Стекает слеза в водосток.

И в твой день рожденья
Без предупрежденья с высокой скалы упаду
Лечу в исступлении, но без наважденья,
Гореть мне потом хоть в аду.

Ты в сердце храни,
И Бога моли прощенья за счастья минуты.
Плывут корабли в небесной дали,
Но без вояжёра Анюты.